June 4th, 2015

Мари-Габриэль Капэ (1761-1818)

Когда я писала о французской художнице 18-го века, Лабиль-Жиар, открывшей первую во Франции школу живописи для женщин (после того, как в Королевскую Академию запретили пускать женщин), то я повесила ее портрет с ученицами, и сказала, что о них тоже напишу - http://femart.livejournal.com/41761.html

Итак, Мари Капэ, автопортрет, 1783 год - гимн юности, смелости и необыкновенного очарования:



Collapse )

Маргерит Жерар (1761-1837)

Еще одна французская художница 18-го века.
Как же их было много, и как мало мы о них знаем!

В своих картинах она изображала повседневность, любила рисовать кошек и мледенцев, за это Вики ее презирает, как Вики часто поступает по отношению к женщинам-художницам, понятное дело - повседневность, материнство и котики - это низкие, презренные темы, не что лежащих голых теток рисовать, вот это высокое искусство.

"Содержание для своих картин, пользовавшихся большим успехом в конце XVIII и в начале XIX веков, она почерпнула из семейной жизни среднего и высшего классов французского общества. Её картины лишены оригинальности, нередко сентиментально слащавы и отличаются тщательностью исполнения, впадающего в сухость и прилизанность; но за ними нельзя не признать достоинств рисунка, лепки и даже искреннего чувства. В Эрмитаже имеются две её картины: «Материнское счастье» и «Художница, пишущая портрет музыкантши»."

В общем, факт: ее картины пользовались большим успехом у современников.
Интерпретация составителей канона из белых и бородатых мужчин - не дотягивает до канона. Нет бороды потому что. Скажи спасибо, что признали достоинства рисунка и ДАЖЕ искреннее чувство, ну чтобы погладить по головке после оскорблений. Потому что мы же не дискриминируем женщин, женщины просто объективно хуже, ага.

Из другого источника, более доброжелательного, чем Википедия:

"В 16 лет Маргерит Жерар покинула родной город Грасс и отправилась в Париж. Там она успешно начала карьеру под руководством своего земляка и родственника Оноре Фрагонара (мужа ее сестры). Аромат родного города в прямом и переносном смысле повлияли на творчество обоих: Грасс - столица французской парфюмерии, и семьи Фрагонар и Жерар из поколения в поколение передавали секреты восхитительных запахов. А те, кто решил стать художником, казалось, стремились наполнить свои работы солнечным светом юга и создать для каждой картины неповторимый аромат.

Маргерит работала в самых разных жанрах и техниках, но постепенно она приходит к "своей" теме - теме семейной жизни и уюта, созданного руками женщины. Несмотря на очевидную тягу к теме домашнего очага, Маргерит Жерар сумела найти свое место в художественной жизни революционной Франции и времен Бонапарта. Ей удавалось сочетать свой интерес к "дамской" теме с реалиями времени, о чем свидетельствует полотно 1808 года "Милосердие Наполеона". Единственный жанр, к которому она редко обращалась, был портрет, хотя именно в этой области преуспели многие именитые художницы того времени."

Вот вам "Обед кошки", а под катом будет много картин, с прекрасными названиями, например "Спи, мой ребенок" или "Триумф кошечки". Интересен портрет писательницы Мадам де Сталь с дочерью:



Collapse )

Жена художника

Просто приведу этот душераздирающий отрывок. Художник - Мане, Берта - его жена, известная нам тем, что он ее рисовал, как художница она известна меньше. И жена, и муж хотят послать свои картины на выставку.

http://viromiro.livejournal.com/113505.html

"Работы, предназначенные для экспозиции в Салоне, должны быть представлены во Дворец промышленности 20 марта. 12 марта Мане «заканчивает» портрет Эвы; с него довольно, он отказывается что-либо переделывать.
Полотно отправлено; Мане чувствует, что сбросил с себя большую тяжесть. Берта намерена послать на суд жюри подаренный Мане «Вид порта Лориан» и картину (она ею очень дорожит), где изображены ее мать и сестра Эдма. Подгоняемая временем, опасаясь провала, Берта приходит в такое отчаяние, что даже не может есть. В конце концов за два дня до последнего срока представления работ она решает позвать на консультацию Мане. Мане приходит, бросает на холст быстрый взгляд. «Но это очень хорошо, – говорит он, – чуть хуже вот здесь, в нижней части платья». Он хватает кисти и делает несколько мазков. Мадам Моризо в восторге. «Вот тут-то и начались мои беды, – рассказывает Берта. – Раз уж он увлекся – ничто не может его остановить; он переходит от юбки к корсажу, от корсажа к голове, от головы к фону. Он шутит, смеется как сумасшедший, отдает мне палитру, потом снова забирает ее; в результате к пяти часам вечера мы сотворили самую красивую карикатуру, какую только можно вообразить. Посыльный уже ждал, чтобы ее унести. Так или иначе, он заставил меня поставить ее на тележку. Я пребываю в полном замешательстве. Моя единственная надежда, что картину не примут. Мама находит всю эту историю смешной; я же нахожу ее душераздирающей».
Настолько душераздирающей, что издерганная волнениями Берта грозит броситься в Сену, если ее картину примут."

Насколько я тут вижу, он намеренно испортил картину жены, которой та очень дорожила, чтобы она не представляла никакой конкуренции, даже потенциальной.